Я немного презрителен, но мне всё ещё чуть больше двадцати. Она уже в том возрасте, когда больше всего ненавидит дядю и отца, но в классе у неё хорошая репутация. Пока я сдерживал руки, снова и снова потирая член о её глотку, моя слюна прилипала к моему члену. Он тер её слюну о её прекрасную задницу, к которой раньше никто не прикасался, и слёзы текли по её лицу, когда он всё глубже и глубже в неё вонзал пальцы. Члены мужчин постарше становились твёрже, когда она повторяла: «Ты отвратительна, от тебя воняет потом», и переходила к «Пожалуйста, прости меня». Когда я вонзил свой твёрдый член ей в задницу, она громко закричала, её тело забилось в конвульсиях. «Все женщины – мазохистки; в конце концов, все они думают, что их можно трахнуть», – говорили мужчины постарше, пытаясь убедить их, что они родились с возможностью удовлетворить свои сексуальные желания. Я даже не могла сказать «извини». Пока член моего дяди погружался в меня снова и снова, не оставляя мне времени на отдых, я начала думать о том, что происходит внутри моей матки, и даже придя домой, я всё думала о том, чтобы ответить на телефонный звонок.
Больше..